Учебно-методический комплекс "История экономики"

Учебно-методический комплекс "История экономики"
Перейти на сайт obuhova-istu.ru

Введение

Тема I. Хозяйственные отношения в древнейших очагах цивилизации. Азиатский способ производства (IV тыс. до н. э. — начало I тыс. н. э.)

Тема 2. Античное рабство

Тема 3. Формирование аграрного общества в Европе в эпоху Средневековья. Основные признаки феодализма

Тема 4. Первоначальное накопление капитала в государствах Европейской цивилизации (XV — сер. XVII в.

Тема 5. Становление рыночной экономики в странах Западной цивилизации. Промышленный переворот. Индустриализация (конец XVIII — начало XX в.)

Тема 6. Развитие мирового капиталистического хозяйства в конце XIX- начале XX вв. Научно-технический прогресс

Тема 7. Развитие мирового хозяйства между двумя мировыми войнами (1918—1939 гг.)

Тема 8. Развитие мировой экономики во второй половине XX в. Два мира — две системы (1945—1991 гг.)

введение

Глава 1 ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ ВОСПРОИЗВОДЯЩЕГО ХОЗЯЙСТВА, ТИПЫ ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА

Глава 2 ФЕОДАЛЬНАЯ СИСТЕМА ХОЗЯЙСТВА СУЩНОСТЬ ФЕОДАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ

Глава 3 ГЕНЕЗИС КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ. ВЕЛИКИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ

Глава 4 ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ ЗАПАДНОГО МИРА. ПРОМЫШЛЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ В АНГЛИИ

Глава 5 ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИИ МИРОВОГО КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА В КОНЦЕ XIX- НАЧАЛЕ XX ВВ НАУЧНО- ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС

Глава 6 РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ ВЕДУЩИХ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ В МЕЖВОЕННЫЙ ПЕРИОД

Глава 7 СТАНОВЛЕНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ СОЦИАЛИЗМА В СССР

Глава 8 ХОЗЯЙСТВЕННОЕ РЕФОРМИРОВАНИЕ В СТРАНАХ ЗАПАДА В 1970-1990-е ГГ.

Глава 9 РЕФОРМИРОВАНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОГО МЕХАНИЗМА В СТРАНАХ ВОМСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Глава 10 РЕФОРМИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ В СТРАНАХ АЗИИ И КУБЫ

Заключение

Библиография

ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИИ МИРОВОГО КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА

В КОНЦЕ XIX- НАЧАЛЕ XX ВВ

НАУЧНО- ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС

Становление фабричной промышленности придало техническому прогрессу невиданный темп. Технологические сдвиги только последней трети XIX в. были столь велики, что некоторые ученые даже предлагают назвать этот период «второй промышленной революцией».

Прежде всего, произошла замена основного вида энергии. Изобретение машины для производства электрического тока вращением проводника в магнитном поле (динамомашина В.Сименса — Германия, генератор Т. Эдисона — США) решило проблему промышленной энергетики путем индивидуального электроприводак тому или иному агрегату. Только электричество, которое можно передавать на любые расстояния, сделало размещение производства независимым от источника энергии. Огромный выигрыш заключался также в отказе от неуклюжей и теряющей много энергии трансмиссии из шестеренок и ремней под потолком цеха.

Кардинальные изменения в энергетике включали также появление совершенно новых типов тепловых машин — паровой турбины (Г. Парсонс — Англия) и двигателя внутреннего сгорания, работающего от энергии углеводородного топлива (Г. Дизель, Н. Отто, Г. Даймлер, все — Германия), которые позволили механизировать практически все виды транспорта. Универсальное применение двигателя внутреннего сгорания породило нефтедобывающее и нефтеперерабатывающее производство и фактически сделало человечество его подлинным заложником (пока не будет найден вид энергии, способный заменить энергию нефти). Немецкие химики разработали синтетические способы получения красящих, лекарственных, парфюмерных и других органических соединений. Были внедрены в производство высокопроизводительные способы получения серной кислоты и соды — основных исходных материалов неорганической химии.

Сложились новые способы производства стали. Изобретенные во Франции сталеплавильные процессы А. Бессемера (конвертер при сильном дутье) и П. и Е. Мартенов (мартеновская печь) были дополнены процессом обесфосфоривания металла (Г. Томас — Франция). Эти методы легли в основу сталелитейного производства XX в. Серьезному совершенствованию подверглась конструкция ряда металлообрабатывающих агрегатов.

Технологическая база легкой, полиграфической и других отраслей была пополнена автоматическим ткацким станком, обувными автоматами, автоматом для производства бутылок, механическим наборным станком и т.д. Новая техническая база изменила систему транспорта. На рубеже веков мировой тоннаж парового флота уже превысил мировой тоннаж парусного. Резко выросла мировая железнодорожная сеть, появился электрический (лифт, трамвай, метро), безрельсовый (на базе двигателя внутреннего сгорания) и трубопроводный транспорт. Эпохальным достижением явилось рождение воздушного транспорта на основе летательных аппаратов легче (дирижаблей) и особенно тяжелее воздуха (аэропланов, братья Райт — США).

Этот примерный и далеко не полный перечень показывает, что техническая мысль на рубеже веков развивалась куда более интенсивно, чем за почти столетие промышленного переворота. Если в первой половине XIX в. изобретения исчислялись десятками, то на рубеже веков — многими тысячами (только Эдисон запатентовал более 1000 изобретений).

Особенно важно, что в техническом прогрессе непосредственное участие стала принимать наука — в том числе фундаментальная. В мире возникло высшее техническое образование. Первые втузы появились в 70-х гг. в Германии (Берлин, Дрезден, Мюнхен и др.), США (университет Дж. Гопкинса в Балтиморе), Японии и других странах. Прогресс техники приобрел значение научно-технического прогресса.

Технологические сдвиги привели к серьезным изменениям отраслевой структуры машинной индустрии. Кроме нефтяной, возник целый ряд новых отраслей промышленности: электротехническая, химическая. Очень динамично стала развиваться и новая отрасль машиностроения — производство автомобилей. Первый американский автомобиль был сконструирован Г. Фордом в 1892 г., а к началу нового века фордовский автозавод выпускал уже более 4 тыс. автомашин в год. Структура черной металлургии изменилась в сторону резкого повышения удельного веса стали. Если выпуск чугуна в пяти изучаемых нами капиталистических странах за 1870-1913 гг. суммарно возрос примерно втрое (с 10,3 до 29,4 млн. т), то выпуск стали — в 23 раза (с 2,98 до 68,65 млн. т.)

Сливки технического прогресса, как всегда, снял военно-промышленный комплекс. Военное производство включило в себя достижения металлургии, моторостроения, электротехники, точного приборостроения, химической технологии и пр. Фабрично-заводская индустрия прежде всего заменила гладкоствольное ружье на нарезную, снабженную затвором и магазином винтовку, деревянные парусные суда на металлические пароходы, а вскоре и на бронированные турбоходы, построила скорострельные пушки, стреляющие более чем на 10 км., создала и применила бездымный порох и т.д. и т.п. В конце XIX в. началась постепенная автоматизация стрелкового оружия — появился пулемет (1883 г., США). Если скорострельность винтовки (5 прицельных выстрелов в минуту) по крайней мере впятеро превышала возможности ружья, заряжаемого с дульной стороны, то скорострельность пулемета превысила его в тысячи раз. Понятно, что пулемет быстро завоевал господство на поле боя. Наступление пехоты стало невозможно без предварительного огневого, химического или морального подавления пулеметных точек противника. Поражения России в Крымской (1853 — 1855), а затем в Японской (1904 — 1905) и Первой мировой (1914 — 1918) войнах в самой серьезной степени было связано: в первом случае — с отсутствием нарезного оружия и парового флота, во втором — недостатком пулеметов, в третьем — артиллерии больших калибров.

Научно-технический прогресс конца XIX — начала XX в. создавал возможности нового укрупнения производства. Так, замена громоздкой трансмиссии индивидуальным электроприводом снимала ограничения площади цеха. Но крупные производства требовали и больших капиталов, а это вызывало объединение средств отдельных предпринимателей и привлечение свободных капиталов в акционерные общества. Доля любого человека в том или ином производстве (в виде акций) стала, таким образом, предметом купли-продажи на рынке ценных бумаг. Появилась возможность децентрализации хозяйственных, особен­но инвестиционных решений. С другой стороны, создавалась принципиальная возможность укрупнения и концентрации капитала до уровня монополии на производство каких-либо товаров и, как следствие, установления монопольных цен на них.

Монополизация экономики

Появление огромного множества капиталистических предприятий во всех отраслях промышленности породило великую анархию. Особую роль играли частные железные дороги, которые посредством повышения или понижения тарифа, а также изменения дислокации железнодорожной сети очень серьезно воздействовали на производство. Достаточно было подвести железную дорогу к самому захудалому местечку, чтобы оно получило экономическое значение, или повысить тариф, чтобы вывести из строя какое-либо промышленное предприятие. В этих условиях предприятия стали группироваться против конкурентов, привлекая к соглашению железные дороги, а затем банки для фи­нансирования проводимых мероприятий. Постепенно соглашения стали охватывать целые отрасли и промышленные районы. Так возникли промышленные монополии.

Одной из первых монополий явился нефтяной трест «Стандарт ойл», созданный в 1872 г. в США Дж. Рокфеллером на основе соглашения нескольких объединившихся нефтяных компаний с железными дорогами относительно тарифов на перевозку нефти. Дело происходило в период крупного спада производства. Поэтому Рокфеллеру без труда удалось скупить большую часть производственных мощностей американской нефтеперерабатывающей промышленности. Когда трест «Стандарт ойл» начал поглощение других предприятий, на его долю приходилось не более 10—20%, а через несколько лет — уже 90% тогда еще очень несложной нефтепереработки (на керосин для освещения) в стране. Подобные явления стали происходить и в некоторых других отраслях: однородные предприятия или компании чаще всего под угрозой банкротства или нажимом сильнейшего среди них объединялись в тресты, теряя производственную, коммерческую, часто и юридическую самостоятельность, — все это сосредоточивалось в правлении треста или головной компании.

В ряде случаев предприятия одной отрасли, сохраняя юриди­ческую и производственную самостоятельность, заключали соглашение — картель, регулирующее объем производства, сбыт продукции, наем рабочей силы и пр. В других случаях предприятия теряли только коммерческую самостоятельность: образовывалась единая снабженческая и сбытовая контора (синдикат), регулировавшая закупки сырья и сбыт готовой продукции (такой тип монополий превалировал в России). Наконец, возникли, если так можно сказать, монополии монополий, в виде концернов, объединявших под единым контролем компании разных отраслей производства, торговли, банки и пр. В концернах выступал ерошенный промышленно-торгово-банковский капитал, получивший наименование финансового.

Посредством монополий предприятия стремились как-то регулировать производственную и коммерческую жизнь в сложнейших условиях рыночной конкуренции. Поэтому монополистические объединения на рубеже XIX и XX вв. при помощи согласованных цен на сырье, готовую продукцию и рабочую силу установили в той или иной степени коммерческий контроль над рядом производств в главных капиталистических странах. Но это поставило под угрозу саму конкуренциюкак основу хозяйственной жизни, и государство вынуждено было вмешаться, ограничив процесс монополизации экономики определенными рамками (антитрестовское законодательство). Таким образом, экономическая роль государства резко возросла, что дает основание говорить о государственно-монополистическом капитализме как определенном типе экономического развития ряда стран. Мо­нополистические процессы неизбежно должны были возникнуть и возникли в масштабе мирового рынка: соглашения между разнонациональными монополиями и даже наднациональные компании. Наблюдая быстрый рост монополий, некоторые ученые предсказывали неминуемую тотальную монополизацию рыночногохозяйства и полную гибель малого и среднего бизнеса в XX в. Однако этого не произошло, поскольку малое и среднее производство и обмен могут вполне сосуществовать с крупнейшими корпорациям: они незаменимы в деле удовлетворения ежед­невных насущных потребностей человека.

Движение экономики резко изменило свой темп. В конце XIX — начале XX вв. наиболее высокие темпы экономического развития показали молодые капиталистические государства — США и Германия, вышедшие соответственно на первое и второе места в мире по уровню развития производства и оставившие позади Англию и Францию.

Удельный вес ряда стран

в мировом промышленном производстве (%)

На рубеже веков центр мировой экономики переместился из Европы в Северную Америку.

Превращение США в первую индустриальную страну

В конце XIX — начале XX вв. база быстрого индустриального роста США (обеспечение полной свободы экономической деятельности в результате Гражданской войны, большие сырьевые ресурсы, отсутствие морально изношенного оборудования и пр.) была дополнена огромным притоком рабочей силы. Аграрное перенаселение, войны, еврейские погромы — все это вызывало усиленный приток иммигрантов из Европы. В Америку на рубеже веков переселились миллионы людей не только самых бедных, но и самых энергичных, настойчивых, волевых, не боящихся никакого труда. За XIX в. население Европы выросло в два с небольшим раза, а США — в 14 раз.

Защита американской промышленности от конкуренции импортных товаров высокими таможенными тарифами (в конце XIX в. средний их уровень достигал 75% стоимости ввоза) сочеталась с полной свободой импорта иностранного капитала, который составил значительную часть американских промышленных инвестиций.

Перед Первой мировой войной 2/3 валового национального продукта США принадлежали промышленности и строительству (в основном железнодорожному). К XX в. уже были построены четыре трансконтинентальные железнодорожные линии. Сдвиги в самой структуре промышленного производства прежде всего проявились в более высоких темпах развития тяжелой промышленности. В начале XX в. в Америке — впервые в истории мирового экономического развития — было достигнуто превышение удельного веса тяжелой промышленности в общей про­мышленной продукции (другие страны достигли этого только перед Второй мировой войной). Но и структура тяжелой промышленности изменилась довольно серьезно — появились и стали быстро развиваться вызванные к жизни научно-техническим прогрессом новые отрасли — нефтяная, автомобильная, алюминиевая, резиновая, электротехническая и пр. Особую роль играли две первые. С распространением электричества осветительная функция керосина очень существенно сократилась, однако спрос на нефтепродукты возрастал: растущие потребности в бензине с лихвой компенсировали упадок производства керосина. Причина состояла в быстром росте автомобилестроения: в 1902 г., когда на американских дорогах ходило только 23 тыс. автомобилей, продажа бензина составила всего около 6 млн. баррелей (1 баррель — 0,11 т.), а в 1912 г., когда американский автопарк превысил 1 млн. машин, спрос на бензин составил 20,3 млн. баррелей; еще через 2 года бензина в стране было продано больше, чем керосина. Автомобиль, как никакое другое техническое устройство, изменил не только жизнь американского населения, сделав его исключительно мобильным, но и решающим образом повлиял на структуру промышленности, закрепив за нефтепереработкой (инфраструктурой автопарка) ведущее место (независимо от того, где добывается и откуда поступает сырая нефть).

Перед Первой мировой войной мощность американских электростанций составляла более 5 млн. кВт, а английских, немецких и французских вместе взятых — около 3 млн. кВт. На каждого американского рабочего в это время приходилось в 4,5 раза больше механической энергии, чем на одного английского рабочего.

Развитие массового серийного производства в американской промышленности привело к появлению современных методов рациональной организации производства, прежде всего — поточногометода — производство движется от сырьядо готового изделия, нигде не поворачивая назад. При этом особую роль играет сборка узлов и агрегатов на конвейере(первое применение конвейера на автозаводе Форда в 1913 г-, дало поразительные результаты: сборка магнето автомобильного мотора заняла всего 5 минут вместо 20).

Монополизация

Наиболее типичной формой монополизации в США стало трестирование предприятий, приносящее ощутимые выгоды. Так, благодаря монопольному положению в нефтяной промышленности доходы «Стандарт Ойл» увеличились за первые 20 лет существования с 8 до 57,5 млн. долл. В 80—90 гг. появились крупнейшие тресты в текстильной, электротехнической, свинцовой, кожевенной, резиновой, сахарной, табачной и других отраслях промышленности, на транспорте и связи. Особенно важным объединением стал созданный Дж. Морганом в 1901 г. «Стальной трест», монополизировавший 43% производства чугуна и 66% производства стали в США. В начале XX в. в США насчитывалось более 800 трестов, объединивших свыше 5 тыс. предприятий с капиталом свыше 7 млрд. долларов.

В стране возникли подобные феодальным наследственные династии королей нефти, стали, электричества, железных дорог и т.д. (самые известные — Морганы, Рокфеллеры, Вандербильды, Дюпоны). Наибольшее значение получили две финансово-промышленные группы: Моргана и Рокфеллера. Первая, сложившаяся методом банковских инвестиций в промышленность, контролировала «Стальной трест», «Дженерал Электрик», объединение сельхозмашиностроения «Интернейшнл Харвестер», «Американскую телефонную и телеграфную компанию» и т.д.

Группа Рокфеллера сложилась вокруг крупнейшей промышленной монополии — нефтяного треста «Стандарт Ойл». В 90-х гг. в группе Рокфеллера организовали свой банк для перекачки капиталов из нефтяной в находящиеся под рокфеллеровским контролем объединения горнодобывающей, электротехнической, газовой и других отраслей.

Монополизация экономики в США приобрела наиболее законченные формы. Но здесь сильнее всего проявились и антимонопольные тенденции, поскольку объединения явно грозили сковать мелких и средних предпринимателей, заморозив хозяйственную жизнь в стране (некоторым экономистам того времени казалось, что мелкий и средний бизнес уже обречен на гибель). По принятому Конгрессом США закону (1890 г.), всякое объединение в форме треста или иной форме, направленное на ограничение производства и торговли, объявлялось незаконным, Монополии, естественно, оказывали бешеное сопротивление, нередко судебным преследованиям вместо трестов подвергались рабочие объединения — профсоюзы. Тем не менее ряд особо крупных монополий, в том числе «Стандарт Ойл» вынужден был разделиться на несколько более мелких объединений.

Германия. Факторы экономического взлета

Важнейшим фактором хозяйственного подъема явилось завершение государственного объединения всей страны путем образования Германской империи под эгидой Пруссии. Вместо феодально-раздроблен ной страны возникла великая держава с более чем 40-миллионным населением. Этому предшествовала победа во франко-прусской войне 1870 г. и последующее ограбление Франции: аннексия Эльзаса и Лотарингии — большого же­лезорудного бассейна, а также контрибуция в 5 млрд. фр. Соединение железной руды Эльзаса и Лотарингии с углем Рейнской области позволило создать мощную топливно-металлургическую базу германской промышленности, а французские миллиарды стали важным источником инвестиций в промышленность. Новые предприятия стали расти, как грибы: в 1871 — 1873 гг. создано 328 новых акционерных обществ с общим капиталом более 2,7 млрд. марок. Германские промышленные предприятия 70-х гг. возникали на базе новейшей техникитоговремени. Немецкая инженерия уступала только американской.

Немалую роль играли государственные заказы на вооружение. К росту тяжелой промышленности вело и интенсивное железнодорожное строительство (протяженность железнодорожной сети за 1870—1910 гг. увеличилась более чем в 33 раза).

В последней трети XIX в. промышленность стала играть основную роль в экономической системе страны. В начале XX в. там было занято уже 43% населения против 29%, занятых в сельском хозяйстве. В 60—70-х гг. Германия обогнала по производству промышленной продукции Францию, а в начале XX в. позади осталась и Англия. Технический уровень немецкой, относительно новой промышленности, был выше английской, старой. Немецкая индустрия почти не знала проблемы технического перевооружения — сразу создавалась на новейшей по тому времени технической базе — электромотора, дизеля, паровой турбины, электропередачи на расстояние, томасовского метода сталеварения (вместо английского пудлингования), производства азота из воздуха и т.д. Германские фирмы накануне Первой мировой войны стали основными поставщиками динамо-машин, трамваев, электроламп и других электротоваров, а также анилиновых красок в Европе.

Значительно медленнее, чем тяжелая индустрия, развивалась легкая и пищевая промышленность. В этих отраслях Германия отставала не только от США и Англии, но по некоторым видам продукции и от Франции, — в основном в силу меньшего платежеспособного спроса на внутреннем рынке (в отличие от Франции, Германию туристы посещали мало).

Особенности монополизации

В Германии процесс монополизации происходил в основном не на базе трестов, как в Америке, а на базе картелей и синди­катов соглашений между фирмами о ценах на продукцию, рынках, источниках сырья и т.д. Перед Первой мировой войной в германском хозяйстве действовало около 600 монопольных организаций. Крупные монополии сложились в угольной (Рейнско-Вестфальский угольный синдикат, контролировавший 50% германской угледобычи), химической (здесь были созданы даже концерны — многоотраслевые монополии, в том числе всемирно известная «Фарбениндустри»), электротехнической промышленности (два знаменитых концерна — АЭГ и «Симменс»), судостроении (Северо-германский Ллойд и Гамбургско-Американ-ская компания) и т.д. Хотя в Германии действовали главным образом картели, в бизнесе заправляли не более 300 магнатов капитала. Перед первой мировой войной руководство шести крупнейших берлинских банков было представлено в 750 компаниях. Германские монополии стали самой большой и организованной экономической силой в Европе. Однако превосходя английских и французских (а кое в чем даже американских) капиталистов в смысле организации, германский финансовый капитал значительно уступал им в политическом отношении. В Англии и Франции буржуазия управляла полновластно и непосредственно, а в Германии первенство было за феодалами и монархией. Германский капитал имел военно-феодальный оттенок. Если во внутренней политике между буржуазией и юнкерами существовали противоречия, то в области внешней политики их интересы совпадали полностью. А внешний рынок имел особое значение для германских монополий, главная забота которых состояла в обеспечении зарубежного сбыта промтоваров.

Объем германской внешней торговли за 1870-1913 гг. вырос примерно в три раза. Стоимость готовых товаров составляла свыше 70% немецкого экспорта; немецкие изделия — 50% мирового вывоза электротоваров. Вместе с тем структура немецкой внешней торговли показывала и основную слабость экономики страны — ее зависимость от сырьевого и продовольственного импорта: стоимость ввоза за счет сырья и продовольствия перед первой мировой войной превышала стоимость экспорта более чем на 600 млн. марок. Сравнительно небольшие германские колонии не могли покрыть сырьевой дефицит. Поэтому все большее значение приобретали для немецкого капитализма российские и украинские просторы — как источник сельхозпродукции и рынок промтоваров. Сложная внешнеторговая ситуация еще более усугубляла агрессивность германских монополии, укрепляла их блок с юнкерским милитаризмом и монархией. Военные заказы государства представляли для капиталистов подлинное золотое дно. В первое десятилетие XX в. германские военные расходы составили 12,5 млрд. марок.

Высокие доходы позволили немецкой буржуазии существенно поднять заработную плату квалифицированных рабочих (примерно 5 млн. чел.). В начале XX в. средняя годовая зарплата квалифици­рованного немецкого рабочего (примерно 1800 марок) составляла 53% годового дохода небольшого предпринимателя (2-5 наемных рабочих) и 45% дохода среднего чиновника, а зарплата рабочих контрольного аппарата на производстве («рабочая аристократия») уступала доходу мелкого предпринимателя и среднего чиновника всего на 25—30%. Таким образом, в начале XX в. немецкие квалифицированные рабочие не были классовыми про­тивниками немецкого капитала. То же самое можно сказать о квалифицированных рабочих Англии и США, превосходивших немецких рабочих по величине зарплаты. К началу XX в. Запад за счет быстрого развития производства заметно разбогател, поэтому рабочая сила подорожала. Данное обстоятельство не могло не оказать влияние на теоретические поиски последователей Маркса. В результате наиболее радикальными русскими марксистами была создана теория революционного прорыва капиталистической системы не в самых развитых странах, как считали основоположники марксизма, а в самом слабом звене этой цепи — России. В отличие от западных стран рабочая сила в России еще оставалась относительно дешевой. После Первой мировой войны эта теория была реализована на практике большевистской партией в России, что принесло стране неисчислимые бедствия.

Англия: факторы промышленного отставания

Если в 1870 г. Англия производила примерно половину трех главных на тогдашнем мировом рынка видов промышленной продукции — угля, чугуна и хлопчатобумажных тканей, то в 1913 г. она давала только 22% мировой угледобычи, выплавляла 13% мирового чугуна, потребляла 23% мирового хлопка. Здесь сказалась устаревшая — физически и морально — производственная база английской индустрии. Внедрение новой техники — дело исключительно сложное и дорогостоящее — и проблема дальнейшего экономического развития Англии приобрела характер выбора: вкладывать капитал в стране или вывозить его в колонии, где стоимость рабочей силы ниже, следовательно, прибыли выше. Английские капиталисты пошли по второму пути: вывоз капиталов возрастал, а темпы роста английской промышленности все более снижались. К тому же доставка из заморских стран промышленного сырья — руд цветных металлов, каучука, нефти и т.д. также вела к оттоку капитала из страны. И мировая торговая политика изменилась: все больше стран стало отхо­дить от политики свободной торговли и возвращалось к протекционизму, охраняя свою промышленность от конкуренции английских товаров.

Структурные изменения в английской промышленности происходили очень медленно. Наиболее высокими темпами развивались новые для Англии отрасли тяжелой промышленности — сталелитейная, электротехническая, химическая, обгоняя традиционные производства. Например, за 1870—1913 гг. производство чугуна возросло в 1,7 раз, в то время как выплавка стали в 38 (но в США и Германии выплавка стали уже сравнялась с чугуном, а в Англии это производство еще значительно уступало). Перед Первой мировой войной суммарная мощность электростанций в Англии составляла примерно 900 тыс. кВт. — в 2,5 раза меньше, чем в Германии и почти в 10 раз меньше, чем в США. Единственной традиционной отраслью тяжелой промышленности, которая и перевооружалась, и показывала устойчивые темпы роста, являлось судостроение.

Вывоз капитала

Степень концентрации производства и капитала в Англии, где сохранилось большое количество средних и мелких устаревших предприятий, была значительно ниже, чем в США и Германии.

Совсем другая картина была в сфере кредита. Перед Первой мировой войной 27 крупным банкам Англии принадлежало около 86% всех вкладов страны. Однако сращивание банков с индустриальными монополиями не приняло в Англии такой всеобъемлющий характер, как это было в Германии и США. Британский капитализм базировался на колониальной империи Английские колонии (к началу XX в. они по размерам в 100 раз превышали территорию метрополии) компенсировали британскому капиталу недостатки промышленного развития. По вывозу капитала Англия оставила далеко позади Америку и Германию К Первой мировой войне сумма вывозимых из Англии капиталов составляла примерно третью часть общей стоимости экспорта До 3/4 экспорта капитала шло в Британскую империю и слаборазвитые страны Латинской Америки (около 2056 - в США 6% — в страны Европы).

Доходы от заграничных инвестиций в заокеанские рудники, порты, дороги, плантации с лихвой возместили утерю мировой промышленной гегемонии. В последней трети XIX в. национальный доход Англии возрос в 3 раза, а доходы от вложений за рубежом — в 9 раз! И хотя по причине большого сырьевого и продо­вольственного импорта внешнеторговый баланс Англии постоянно носил пассивный характер, но платежный баланс, включающий все виды расчетов с другими странами, неизменно был активным благодаря возрастающим «невидимым доходам» (проценты на капитал, вложенный за рубежом, посреднические торговые и банковские операции, фрахт, страхование морской торговли и т.д.). В 1913г. сальдо торгового баланса составило минус 159 млн. ф.ст., доходы от услуг - плюс 125 млн. ф.ст., от зарубежных инвестиций - плюс 187 млн. ф.ст. Таким образом, отрицательное внешнеторговое сальдо легко перекрывалось. Английские банки, отделения которых были разбросаны по всему свету развили большую активность по кредитованию мировой торговли.

Переход от мировой промышленной гегемонии к гегемонии в пределах Британской империи, от прямой торговли г варами к торговому кредиту, — все это приносило прибыль, но фактически усиливало застой английской экономики. За счет сокращения слоя активных капиталистов в Англии увеличивался слой рантье. Накануне Первой мировой войны доходы рантье намного превышали доходы экспортеров товаров.

Готовясь к неизбежной схватке с Германией, Англия в начале XX в. начала осуществлять огромную программу военно-морского строительства (по приципу: два корабля на каждый новый немецкий), на что уходило до половины расходной части госбюджета.

Экономическое отставание Франции

Для Франции на рубеже XIX и XX вв. германские и американские темпы промышленного развития были недостижимыми — сказывалась узость сырьевой базы. В 1913 г. Франция добывала лишь 2/3 необходимого ей угля, а дорогой импортный уголь вел к повышению стоимости французских фабрикатов и, соответственно, снижению их конкурентоспособности. Низкий промышленный потенциал определялся также устаревшей технологической сферой. Здесь повторилась в основных чертах английская история: физически и морально изношенное оборудование, вошедшее в строй в 50—60 гг., требовало замены, а для этого требовались соответствующие инвестиции, а они не были сделаны. Здесь сыграли роль, во-первых, экономический ущерб, нанесенный национальной катастрофой — поражением Франции в войне с Пруссией 1870т. (общая сумма составила 16 млрд. франков, в том числе 5 млрд. контрибуции). Очень тяжело отразилась на состоянии французской экономики аннексия Германией весьма развитых экономических областей — Эльзаса и особенно Лотарингии с ее крупными запасами железной руды. Лотарингский бассейн стал железорудной базой германской металлургии, а Франция стала ввозить железную руду или готовый металл. Таким образом, война с Пруссией заметно затормозила развитие французской тяжелой промышленности.

Во-вторых, как отмечалось выше, французская буржуазия явно отдавала предпочтение банковской деятельности перед промышленной. В конце XIX — начале XX вв. ростовщические черты французского капитализма проступили еще более резко. Займы иностранным государствам давали французским банкирам гарантированный доход, не связанный с промышленным риском, отвлекая в то же время огромные средства от отечественной индустрии. Характерно, что после войны с Пруссией французский капитал озаботился прежде всего восстановлением не экономики своей страны, а своих зарубежных вложений. Для выплаты контрибуции пришлось в 1871 — 1873 гг. сократить сумму заграничных капиталов Франции с 10 до 7 млрд. франков. Но уже в 1875 г. заграничные вложения составили 9 млрд. франков, т.е. почти достигли довоенного уровня. Ростовщическая политика французских капиталистов имела мощную опору в лице сугубо рациональной ментальности французов, предпочитающих гарантированный, пусть небольшой, доход, но без экономического риска.

За 1870—1913 гг. объем американской промышленной продукции увеличился в 13 раз, немецкой — почти в 7 раз, а французской — всего в 3 раза. К восьмидесятым годам XIX в. Франция передвинулась со второго места в мировом промышленном производстве на четвертое — после США, Англии и Германии, потеряв свое былое индустриальное значение. В конце XIX — начале XX вв. по сути не удалось преодолеть аграрно-индустриальную структуру французской экономики. Из 16 млн. человек самодеятельного населения в промышленности было занято всего около 2 млн., в сельском хозяйстве — более 5 млн., торговле — более 4 млн. человек. Сельскохозяйственная продукция по стоимости превышала промышленную. Отсталой была и структура самой промышленности, где по-прежнему значительное место занимало производство изысканных средств потребления. На мировом рынке наиболее ходовыми видами французской промышленной продукции оставались предметы роскоши, производство которых не требовало ни огромных инвестиций, ни новой техники, ни экономического риска. Некоторый скачок, сделанный французской тяжелой промышленностью в начале XX в., связан с подготовкой военного реванша. Однако накануне Первой мировой войны по выплавке стали — главного военного металла — Франция уступала Германии в 4 раза, а США — почти в 7 раз. На рубеже XIX—XX вв. в энергетической базе французской промышленности по-прежнему превалировал пар. По суммарной мощности электростанций сорокамиллионная Франция незначительно превосходила небольшую Швецию.

В конце XIX в. вступила в период хронического кризиса ведущая отрасль французской экономики — сельское хозяйство. Имея редкую для того времени возможность полностью удовлетворять свои потребности в хлебе, Франция по урожайности сельскохозяйственных культур занимала всего 11-е место в Европе. Превосходя по посевным площадям Германию на 280 тыс. га> Франция собрала в 1913 г. зерновых на 25 млн. квинталов меньше. По количеству скота на 1 га земли Франция уступала Германии, Англии, Дании, Бельгии и другим странам. Слабая производительность земледелия в конечном счете упиралась в господство мелкокрестьянского производства, созданного революцией в конце XVIII в. Владелец крохотной парцеллы не мог применять сельскохозяйственные машины и искусственные удобрения. Французские сельхозпродукты не выдерживали конкуренции на внешних рыках с дешевыми американскими, канадскими, аргентинскими продовольственными товарами. Низкий уровень развития сельского хозяйства во многом обусловливал и узость внутреннего рынка: нищее французское крестьянство вынуждено было обходиться без многих промышленных товаров.

Ростовщический капитал

Концентрация французской промышленности происходила значительно медленнее, чем в США, Германии и Англии» но темпы концентрации и централизации банков во Франции превышали таковые в других странах. Показателен рост капитала в трех крупнейших банках Франции — «Лионский кредит», «Национальная учетная контора» и «Генеральное общество»: 1870 -г. — 627, 1890 г. — 1510, 1909 г. — 5250 млн. франков. Французский финансовый капитал складывался вокруг банков, а не промыш­ленных монополий. Его главным центром стал Французский банк. 200 крупнейших акционеров Французского банка (знаменитые 200 семейств!) и составили элиту финансовой олигархии страны. Французский банк представлял уникальный случай концентрации финансового капитала в национальном масштабе (в например, были две крупнейшие группировки — Моргана и Рокфеллера).

К концу XIX в. центром интересов французского финансового капитала стала ссудно-ростовщическая деятельность за границей. За 1870—1913 гг. промышленное производство во Франции выросло примерно в 3 раза, а экспорт французского капитала — более чем в 4 раза. Хотя больше всего капитал вывозила не Франция, а Англия, именно Франция играла роль мирового ростовщика. Английский капитал представлял главным образом промышленные инвестиции, а французский — займы иностранным государствам. Перед Первой мировой войной из 104 млрд. франков, что стоили французские ценные бумаги, всего 9,5 млрд. относилось к французской промышленности и торговле, остальные представляли собой облигации различных вложений за рубежом. Международное ростовщичество наложило паразитический оттенок на всю жизнь страны. Во Франции навсегда осталась наибольшая прослойка рантье, живущих только на проценты облигаций иностранных займов, без всякого промышленного и торгового риска. Ростовщичество деформировало экономику не только Франции, но и стран, получавших парижские займы. Накануне Первой мировой войны из 42,5 млрд. заграничных вложений Франции хозяйственное применение имело всего 10 млрд., на остальные деньги главным образом вооружались будущие союзники против Германии. 12 млрд. заемных франков приходилось на Россию, на эти средства был создан ряд заводов и промыслов, Транссиб, киевский, питерский, одесский трамваи. Но они были достаточно оплачены русской кровью — царизм подавил революцию 19.05 г., а в августе 1914, в самом начале Первой мировой войны провел неподготовленное наступление в Восточной Пруссии, окончившееся катастрофой, но позволившее оттянуть часть немецких сил от Парижа. Поскольку процент по русским займам был выше обычного (до 14% годовых против 2), они пользовались громадной популярностью во Франции. До 10% населения страны владели накануне Первой мировой войны русскими облигациями, для приобретения которых тысячи французов продавали свою землю и дома...

Хотя Франция в XIX — начале XX вв. овладела большими колониями в Африке, Юго-Восточной Азии, Океании и создала империю, по территории в 17 раз превышающую метрополию, французский финансовый капитал, наживаясь в основном на эксплуатации стран должников, не был заинтересован в произ­водственном использовании колоний. Поэтому колонии в экономике Франции играли гораздо меньшую роль, чем в экономике Англии. Перед Первой мировой войной в колонии экспортировалось всего 13% вывозимых Францией товаров и менее 10% вывозимых капиталов. Из колоний поступило всего 9,5% француз­ского импорта. Главные доходы приносило ростовщичество, и Франция, чей экономический потенциал значительно уступал Германии, содержала армию, почти равную по численности немецкой.

Модернизация Японии

Капиталистическая перестройка японской экономики произошла в 60-х гг. XIX в. после гражданской войны (революция Мейдзи), в результате которой создано новое государственное устройство буржуазно-помещичьего типа, сродни Германской империи: всенародно избираемая законодательная власть при гос­подстве императора и феодалов в исполнительно-административной сфере (за отказ от своих феодальных прав князья и самураи получили денежную компенсацию и монополию на занятие высших офицерских и чиновничьих должностей).

Этот строй, просуществовавший в Японии вплоть до окончания Второй мировой войны, сумел буквально за несколько десятилетий превратить полуколониальное раздробленное государство в мощную индустриально-аграрную державу, претендующую на гегемонию в Юго-Восточной Азии. Единственным средством для этого могла быть только вестернизация экономики, в первую очередь, создание современной фабрично-заводской промышленности. Основным инвестором явилось государство, а главное внимание уделялось строительству крупных металлургических и машиностроительных заводов в целях модернизации армии и флота. Технику и кадры для модернизации обеспечивал импорт машин и специалистов, а также обучение молодых людей из самураев на Западе.

Построенные предприятия государство передавало в аренду или продавало в кредит наиболее близким к правящим кругам предпринимателям, установив контроль над стратегически важными отраслями. Для создания предприятий широко применялись правительственные субсидии, налоговые льготы. Японско­му государству удалось, таким образом, создать особо лояльную отечественную буржуазию и консолидировать буржуазно-феодальный блок вокруг императорского трона.

Темпы роста, показанные японской промышленностью в конце XIX — начале XX вв., превосходили все, что было известно до этого. Несколько параметров: за первое десятилетие XX в. суммарная мощность первичных двигателей возросла в 10 раз, угледобыча — в 20, производство меди — в 13, тоннаж спущенных на воду судов — в 13 раз (таких темпов до этого мир не знал). Ни одна страна из числа отставших от наиболее развитых экономически государств Запада и вынужденных их догонять, не сумела провести вестернизацию так эффективно, как Япония.

Начало монополизации

Поздний промышленный переворот в Японии совпал по времени с монополизацией экономики: наплыв сравнительно дешевого из-за низких пошлин импорта вынуждал японских предпринимателей объединяться. Уже в начале 80-х гг. возникли монопольные объединения — Японская бумажная и Японская пароходная компании. Наибольший успех выпал на долю старинных торгово-ростовщических компаний — Мицуи и Мицубиси, которые при помощи государства стали первыми японскими концернами (к собственным банкам и торговле они прибавили купленные недорого у государства предприятия промышленности и транспорта). «Вы можете приехать в Японию на пароходе, принадлежащем Мицуи, отапливаемым углем из копей Мицуи, высадиться в порту, оборудованном Мицуи, доехать на принадлежащем Мицуи трамвае до гостиницы, построенной все тем же Мицуи, и, лежа на кровати, купленной у Мицуи, читать изданную Мицуи книгу, при свете лампочки, изготовленной на заводе Мицуи», — писал путешественник, посетивший Японию в начале века.

Создав новейшие монополии, японские капиталисты, однако, оставили многие старые черты японского феодализма, не знавшего крепостного права и управлявшего методами т.н. патернализмапокровительственного (отеческого) отношения к своимподданным, оплачивающих это покровительство рентой. Подобные отношения были перенесены на промышленные предприятия: скидки для работников в фирменныхжилых домах и магазинах, фирменные школы и даже вузы. Все это обеспечивало пожизненный найм работников и их особую преданность работодателю. Подобным социальным методам до сих пор принадлежит важная роль в быстром экономическом развитии Японии.

Тем не менее уровень жизни трудящихся в Японии, 2/3 населения которой проживало в начале XX в. в селе, был значительно ниже, чем в Европе и Северной Америке. Это определяло узость внутреннего рынка и подталкивало правящий буржуазно-помещичий блок к внешней агрессии. Положение усу­гублялось скудными природными ресурсами страны, не имеющей собственных металлических руд и нефти. Не успев утвердиться в качестве капиталистической страны, Япония уже вступила в борьбу за гегемонию на Дальнем Востоке и Юго-Восточной Азии.

Капиталистическая перестройка в России

После поражения в Крымской войне (1853-1855), в России произошла перестройканародного хозяйства на капиталистический лад. Она началась с отмены крепостного права (февраль 1861 г. отрывшего целую систему преобразований в правовой, военной (всеобщая воинская повинность), управленческой, судебной и других областях. Реформы, однако, не были завершены: страна не получила парламентарный строй, а крестьянство — землю (в начале XX в. 30 тыс. помещиков имели столько же земли, сколько 10 млн. крестьянских дворов). Россия, завершившая после реформы промышленный переворот, показала довольно высокие темпы индустриального развития: за 1860—1913 гг. производство промышленной продукции выросло в 12,5 раза (в Германии — в 7, во Франции — в 3 раза). Но, принимая во внимание размеры страны, этот подъем не мог иметь решающее значение для преодоления отставания. 150-миллионная Россия производила в абсолютном (не говоря уже о душевом) измерении меньше стали, угля, электроэнергии, чем 40-миллионная Франция. Первая в мире по территории и третья по населению страна занимала лишь пятое место в мире по промышленному развитию.

Технико- и социально-экономическая отсталость страны не могла быть преодолена мирными средствами: самодержавие и феодальное дворянство упорно не хотели уходить со сцены, ища спасение во внешних авантюрах. В стране не сложился свободный капитал: буржуазия, крепко привязанная к царизму выгодными военными заказами, таможенным протекционизмом, ограждавшим ее от иностранной конкуренции, а также поли­цейским режимом, обеспечивающим дешевый труд (зарабатывая в год в среднем 246 руб., рабочий приносил 252 руб. прибыли), не представляла собой силу, способную самостоятельно управлять страной, хотя такая возможность представилась дважды — во время революции 1905 г., последовавшей за поражением в русско-японской войне, и Февральской революции 1917 г., последовавшей за поражением в войне с Германией. В условиях совещательно-парламентской монархии, утвердившейся в России после 1905 г., наиболее дальновидная часть правящей элиты попыталась провести аграрную реформу с целью увеличить крестьянский земельный надел, сохранив земельную собствен­ность помещиков и царскую монархию. Примерно 2,5 млн. крестьян вышли из земельных общин и получили в личную собственность около 15 млн. десятин земли (реформой воспользовались 26% общинных дворов, личной собственностью стало 14% надельной крестьянской земли). 1,5 млн. крестьян получили землю в азиатской России, главным образом в Сибири. Через позе­мельный банк часть зажиточного крестьянства сумела прикупить определённое количество помещичьей земли. Всё это не могло не ослабить аграрное перенаселение в европейской России, но для полного аграрного обустройства требовалось 25—30 мирных лет. Этих мирных лет и не дали — царизм, в расчете сбить социальное напряжение в стране, втянул ее в войну с Германией. Аграрная реформа показала, что оптимальное решение социально-экономических проблем России при сохранении царизма и дворянского землевладения не более реальны, чем «жареный лед».

Экономические последствия первой мировой войны

К началу XX в. борьба капиталистических держав за рынки сбыта и источники сырья достигла чрезвычайной остроты. В 1914 г. разразилась война между двумя империалистическими блоками (Антанта: Англия, Франция, Россия и др., с одной стороны; Тройственный союз: Германия, Австро-Венгрия, Турция, Бол­гария, с другой стороны). Война стала мировой: в ней приняло участие 34 из 56 существовавших тогда на планете суверенных государств. Непосредственно в вооруженной борьбе участвовало 80 млн. солдат и офицеров. Около 9 млн. из них за 4 года войны погибли, 5 млн. стали инвалидами, — жертвы, еще неизвестные истории.

Рабочие Европы теоретически имели достаточно сил, чтобы общеевропейской политической стачкой предотвратить войну, к тому же депутаты от рабочих партий в парламентах европейских стран должны были солидарно проголосовать против утверждения представленных своими правительствами военных бюджетов. Но этому мешала уже сама по себе неравномерность развития европейских стран: в России рабочий класс находился в крестьянском океане, фракция рабочих — противников войны в Государственной Думе состояла всего из 6 депутатов; между тем царем быстро была объявлена мобилизация (чтобы поставить под ружье миллионы человек в огромной стране с неразвитыми средствами сообщения, мобилизацию нужно объявлять как можно скорее).

Мировая война предъявила небывалые требования к эконо­мике. Она поглотила 1/3 материальных ценностей человечества (на израсходованные деньги можно было бы вшестеро увеличить доходы рабочих земного шара). Военные расходы воюющих государств увеличились более чем в 20 раз, превысив в 12 раз наличные запасы золота. Фронт поглотил свыше 50% промышленной продукции (это было невиданно). Прежде всего резко возрос выпуск властвовавших тогда на поле пулеметов — до 850 тыс. штук. От пулеметного вихря спасала земля, и армии вынуждены были зарыться; война приняла позиционный характер. Необходимость преодолеть господство пулеметов в поле вызвала применение танков, однако их численность и боевые качества были еще недостаточными для перевода войны с позиционного на маневренный пал (это произошло во Второй мировой войне). Не могло предрешить итогов этой войны и применение авиации, подводного флота, артиллерии особо крупных калибров и т.д. С технико-экономической стороны овации исход грандиоз­ной мировой схватки решил гигантский надводный океанский флот Англии, отрезавший Германию и ее союзников от источников стратегического сырья. Помощь вооружением и материалами со стороны Соединенных Штатов — первой индустриальной державы мира, а затем и вступление ее в войну (1917 г.) окончательно склонило чашу весов в пользу Антанты. Однако из держав этого блока только США и Япония увеличили за войну свое национальное богатство — соответственно на 40 и 25 США за счет продажи вооружения сосредоточили у себя около половины мировых запасов золота. В странах, проигравших страшную войну, закономерно произошла перестройка социально-экономического и политического строя. Турецкая и Австро-Венгерская империи распались. Революции в России (февраль 1917 г.) и Германии (ноябрь 1918 г.) покончили с монархией и властью феодалов. Немецкая буржуазия сумела удержать власть в своих руках. Российская буржуазия не сумела этого сделать и была уничтожена установленным Октябрьской революцией тоталитарным большевистским режимом. Если мобилизация в России не позволила в конечном счете европейскому пролетариату предотвратить мировую войну, то поражение страны и выход ее из войны обусловили появление в мире социалистического строя и раскол на враждебные социально-экономические системы. Это представляло собой наиболее тяжелое для человечества последствие Первой мировой войны.