Учебно-методический комплекс "История экономики"

Учебно-методический комплекс "История экономики"
Перейти на сайт obuhova-istu.ru

Введение

Тема I. Хозяйственные отношения в древнейших очагах цивилизации. Азиатский способ производства (IV тыс. до н. э. — начало I тыс. н. э.)

Тема 2. Античное рабство

Тема 3. Формирование аграрного общества в Европе в эпоху Средневековья. Основные признаки феодализма

Тема 4. Первоначальное накопление капитала в государствах Европейской цивилизации (XV — сер. XVII в.

Тема 5. Становление рыночной экономики в странах Западной цивилизации. Промышленный переворот. Индустриализация (конец XVIII — начало XX в.)

Тема 6. Развитие мирового капиталистического хозяйства в конце XIX- начале XX вв. Научно-технический прогресс

Тема 7. Развитие мирового хозяйства между двумя мировыми войнами (1918—1939 гг.)

Тема 8. Развитие мировой экономики во второй половине XX в. Два мира — две системы (1945—1991 гг.)

ведение

Глава 1 ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ ВОСПРОИЗВОДЯЩЕГО ХОЗЯЙСТВА, ТИПЫ ДОКАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА

Глава 2 ФЕОДАЛЬНАЯ СИСТЕМА ХОЗЯЙСТВА СУЩНОСТЬ ФЕОДАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ

Глава 3 ГЕНЕЗИС КАПИТАЛИСТИЧЕСКОЙ ЭКОНОМИКИ. ВЕЛИКИЕ ГЕОГРАФИЧЕСКИЕ ОТКРЫТИЯ

Глава 4 ИНДУСТРИАЛИЗАЦИЯ ЗАПАДНОГО МИРА. ПРОМЫШЛЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ В АНГЛИИ

Глава 5 ОСНОВНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ В РАЗВИТИИИ МИРОВОГО КАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ХОЗЯЙСТВА В КОНЦЕ XIX- НАЧАЛЕ XX ВВ НАУЧНО- ТЕХНИЧЕСКИЙ ПРОГРЕСС

Глава 6 РАЗВИТИЕ ЭКОНОМИКИ ВЕДУЩИХ КАПИТАЛИСТИЧЕСКИХ ГОСУДАРСТВ В МЕЖВОЕННЫЙ ПЕРИОД

Глава 7 СТАНОВЛЕНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ СИСТЕМЫ СОЦИАЛИЗМА В СССР

Глава 8 ХОЗЯЙСТВЕННОЕ РЕФОРМИРОВАНИЕ В СТРАНАХ ЗАПАДА В 1970-1990-е ГГ.

Глава 9 РЕФОРМИРОВАНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОГО МЕХАНИЗМА В СТРАНАХ ВОМСТОЧНОЙ ЕВРОПЫ

Глава 10 РЕФОРМИРОВАНИЕ ЭКОНОМИКИ В СТРАНАХ АЗИИ И КУБЫ

Заключение

Библиография

СТАНОВЛЕНИЕ ХОЗЯЙСТВЕННОЙ

СИСТЕМЫ СОЦИАЛИЗМА В СССР

Экономика социализма возникла в России в результате почти бескровного государственного переворота, произведенного партией большевиков в октябре 1917 г. Фактически не встретив сопротивления, большевики превратили государственный переворот в социальную революцию провозгласили тоталитарную в своей сущности власть Советов, декретировали насильственную ликвидацию помещичьего землевладения и уравнительный раздел помещичьей земли между крестьянами (что не могли решить веками, произошло буквально в мгновения! — до следующего лета 1918 г. помещичья земля уже была поделена), разогнали свободно избранное народом Учредительное собрание, в котором не имели большинства, конфисковали капитал частных банков, монополизировали внешнюю торговлю, национализировали крупную промышленность и частные железные дороги, ввели насильственное изъятие части продовольствия у крестьян.

С осени 1918г., когда сопротивление советской власти в стране приняло серьезный характер и разгорелась Гражданская война, большевики установили в России режим «военного коммунизма»: национализировали все промышленное производство (начиная с мастерских, в которых работало 5 человек при наличии двигателя или 10 человек без оного), ввели продразверстку, согласно которой крестьянин обязан был сдавать государству все зерно сверх потребления и семенного фонда (нередко забиралось и это), объявили всеобщую трудовую повинность, отменили вовсе товарно-денежные отношения, введя натуральную пайковую (карточная система) оплату труда в соответствии с ценно­стью гражданина для власти. Частная собственность в городе была, таким образом, ликвидирована, а в селе — резко ограничена.

«Военный коммунизм» помог Советам централизовать скудные ресурсы и одержать победу в Гражданской войне, но после войны этот режим (особенно продразверстка) стал главным тормозом в деле восстановления экономики и мирной жизни. Восстание матросов в Кронштадте, крестьянские волнения в ряде регионов заставили большевистское руководство отступить — отменить коммунистические начала в экономике и вернуться товарно-денежному хозяйству, допустив капиталистическое производство и торговлю (НЭП — новая экономическая политика). Продразверстку заменили продовольственным налогом натуральным, затем денежным. Получившее производственный стимул и уже не безземельное после раздела помещичьей земли крестьянство довольно быстро восстановило свое хозяйство, поставив на рынок большое количество недорогого продовольствия и сырья. Через пять лет после окончания Гражданской войны удалось в основном восстановить промышленность и стабилизировать валюту. Годы НЭПа надолго остались в памяти советских людей как время небывалого изобилия. Однако НЭП не мог решить оставшуюся от старой России проблемы модерниза­ции экономики. Для этого можно было пойти путем эволюции развития и обогащения свободного крестьянского хозяйства и постепенного накопления (плюс доходы от западных концессий) средств для инвестиций в промышленность, и путем революции нового закрепощения крестьянства посредством коллективизации, государственного ограбления коллективных хозяйств и получения за этот счет промышленных инвестиций. Первый путь не был бы мучительным для народа, но требовал времени (темпы — 2-4% среднегодового прироста), второй — был крайне мучительным, но быстрым (15—20% ). Победил второй путь. 50—100-летнюю отсталость от Запада предстояло ликвидировать за 5—10 лет. Решающую роль играло стремление большевистского руководства немедленно создать современную военную промышленность и тем повысить политический вес России, ввести ее в состав супердержав. Власть опасалась при этом зависимости в снабжении продовольствием и сырьем от рынка, от свободного крестьянства, и вообще, согласно большевистской доктрине, не могло быть какой бы то ни было социальной группы, независимой от коммунистической партии.

Воплощению в жизнь данной жесткой стратегической линии послужили пятилетние народнохозяйственные планы. В подавляющем большинстве они были заведомо невыполнимыми, тем не менее все пятилетки официально объявлялись завершенными досрочно. Проведенная через много лет статистическая проверка показала, что ни одна из них не была выполнена. Особенно трагическими для народа были две первые пятилетки (1928—1932 и 1933—1937 гг.), когда крестьянство СССР подверглось насильственному объединению в колхозы, — при обобществлении земли, инвентаря и скота, а сотни тысяч зажиточных крестьянских семей полностью лишены имущества («раскулачены») и высланы в дальние районы Сибири и Севера, где очень многие погибли. Через семь десятилетий после освобождения от крепостного права российские крестьяне снова стали крепостными. В качестве гарантии существования им выделялся личный приусадебный участок, как правило, площадью 0,06 га., но и с него взимался сельхозналог. Фактически возродилась продразверстка: государство стало забирать у колхозов не только весь прибавочный, но сплошь и рядом необходимый продукт, затрагивая и семенной фонд. Последствия не заставили себя ждать: в 1932—1933 гг. в сельской местности (в городах была введена карточная система) разразился страшный голод, унесший до 10 миллионов жизней. Модернизация советского сельского хозяйства началась, таким образом, с геноцидакрестьянства. Во второй половине 1930-х гг. частная собственность в советском государстве снова была ликвидирована. СССР стал первой страной победившего социализма.

Коллективизация сельского хозяйства явилась ресурсной базой для модернизации промышленности. Изъятая сельхозпродукция продавалась (нередко по демпингу) за рубежом, а за вырученную на Западе валюту были куплены и смонтированы в Союзе современные гигантские промышленные предприятия — Горьковский автомобильный завод, Сталинградский, Челябинский и Харьковский тракторные (танковые), Магнитогорский и Новокузнецкий металлургические комбинаты, Уралмашзавод и Уралвагонзавод и многие другие. Заказы СССР на промышленное оборудование способствовали погашению мирового экономического кризиса 30-х гг., причем западные поставщики не могли не знать происхождения советской валюты. Только за годы первой пятилетки в строй ввели 1500 новых промышленных пред­приятий, парк металлообрабатывающих станков обновили наполовину, среднегодовой прирост продукции достиг почти 20%, выпустили первые 5 тыс. танков (рекордная цифра для давно демобилизованного Запада), сотни боевых самолетов. В итоге первых двух пятилеток СССР стал второй в мире и первой в Европе индустриальной державой, обогнав по общему объему промыш­ленной продукции Германию, Англию и Францию.

Милитаризация экономики

Главная особенность советского социалистического хозяйства состояла в тотальной милитаризации, полном подчинении экономики стран и выпуску вооружения. Во все времена производство военной техники пользовалось приоритетом, но даны случай был поистине уникальным — на войну работали буквально все отрасли хозяйства, вооружение и снаряжение составляли 70—80% валовой промышленной продукции (поскольку она формально зачислялась в состав продукции мирных предприятий и отраслей, точно определить подлинный размер военных расходов СССР было очень трудно). В милитаризации экономики кроется смысл и такого характерного для советского хозяйства явления как крайний дефицит запчастей: к чему их выпускать, если жизнь автомобиля или трактора в военное время исчисляется буквально днями? В 1970 г. в разгар гонки вооружений Советский Союз производил на душу населения 479 кг стали и 3000 кВт/ч электричества, а Америка — 630 кг и 7700 кВт/ч., но в вооружениях между СССР и США господствовал паритет. Сколько оставалось для обычной мирной жизни советскому человеку и сколько — американцу?

Потребление, жилье, просвещение, здравоохранение, культура пользовались остатком от военных расходов (такие перс­пективные современные научные направления, как кибернетика и генетика, получили право на существование тоже по военным соображениям). Тотальная милитаризация народного хозяйства, конечно, сыграла свою роль в Отечественной войне (хотя для победы над Германией потребовалась огромная экономическая помощь со стороны США), но она таила в себе гибельные для тоталитарной советской системы последствия.

Испугав немецких избирателей, милитаризация советского хозяйства существенно помогла приходу к власти в Германии на выборах 1933 г. национал-социалистов, злейших врагов России и славянства. Так появилась для СССР реальная военная угроза. Это обстоятельство еще больше подхлестнуло милитаризацию экономики и усилило свойственное большевизму недоверие к людям, породило шпиономанию; были приняты антигуманные законы, согласно которым военнослужащие, попавшие в плен, считались изменниками родины, а их семьи подлежали высылке. Тотальное недоверие вылилось в тотальное подозрение, и далее — в тотальное уничтожение всех подозреваемых. Ими стали, в первую очередь, руководящие партийные, государственные, военные кадры (некоторые видные большевики были действительно потрясены геноцидом крестьянства в годы коллективизации). Во второй половине 30-х гг. советское государство развязало большой террор, жертвой которого стали многие миллионы руководящих работников и члены их семей (уничтожение кадров проводилось с огромным «запасом прочности», охватив и множество рядовых работников). Террор привел к настоящей кадровой революции, отрицательно повлиявшей на развитие народного хозяйства, поскольку кадры, заменившие фи­зически уничтоженных специалистов, как правило, серьезно уступали им в профессиональном и культурном отношении.

Тотальная милитаризация экономики породила специфический для социализма кризис потребления: стабильное отставание предложения от платежеспособного спроса (противоположное стабильному отставанию спроса от предложения при капитализме). В советское время (более 70-ти лет!) этот феномен принимал самые различные формы: карточная система, талоны на отдельные товары, постоянные очереди за дефицитными товарами в мага­зинах и вокруг них (чем ценнее был человек для системы, тем проще для него решалась проблема дефицита). Достигнув невиданного военного могущества, страна, способная буквально за полчаса уничтожить весь мир, не могла убрать собственный урожай. Более 30-ти лет (с 1963 г.) СССР покупал хлеб в Канаде и США, собственные же хлеб и овощи сплошь и рядом уходили под снег. Неудивительно, что, по социальным критериям ООН, Канада и США занимают первое и второе места, а наша страна находится на 47-м месте, среди стран «третьего мира».

В 60-х гг. в Советском Союзе начали функционировать новые нефтеперерабатывающие предприятия в Западной Сибири. В начале 70-х гг. мировые цены на нефть повысились примерно в десять раз. Благодаря этому были заработаны сотни миллиардов долларов. Миллиарды эти, к сожалению, пошли главным образом на совершенствование военной техники и укрепление милитаристских режимов в Эфиопии, Анголе, Афганистане. Хотя на Западе закупалось немало современного промышленного оборудования, должного усиления инвестиционный процесс так и не получил: капитальное строительство не справлялось с возведением новых цехов. В результате новая техника физически и морально устаревала. В конце 70-х гг. экономический рост страны фактически прекратился.

Милитаризация поясняла (вернее, освящала) в народном сознании неизбывность дефицита товаров как народной жертвыво имя обороны страны от врагов. В литературе существует точка зрения: внешняя опасность в качестве главной идеи жертвенной советской жизни в 60-х гг. сменилась идеей стабильности. Подобные соображения действительно играли роль среди части интеллигенции (особенно связанной с относительно либеральной прослойкой партийной элиты), прекрасно сознающей, что Запад никогда не нападет первым, и больше всего опасающейся усиления консервативной группы партийного руководства. Для широких масс смысл советской жизни поясняла именно идея внешней опасности. В противном случае и фантастический уровень милитаризации, и афганская война 80-х гг., стоившая стране 10 тыс. молодых жизней, были бы просто невозможны.

С модернизацией экономики неизбежно произошла смена церкви: место почти уничтоженной к началу 30-х гг. православной религии заняло большевистское учение (упрощенный марксизм) с неимоверно гипертрофированным культом личности, которое стало предметом изучения (в той или иной форме) всеми советскими людьми. Однако этикой большевизма советский человек пользовался в своей публичной жизни, вполне искренно одобряя и защищая политику государства (в том числе террор). В частной жизни путеводную роль играл обычный здравый смысл, помогающий большинству населения как-то увеличивать скудный прожиток, выделяемый ему государством. По этой причине процветало мелкое воровство продукции в колхозах и на предприятиях («несуны») и развивалась теневая экономика — целые частные предприятия, работающие на неучтенном (сверхплановом) сырье и продающие дефицитную продукцию через государственную торговую сеть. Двоемыслие и двойная хозяйственность стали важным отличием советского образа жизни. Подпольные миллионеры, подкупая власти, создавали мафиозные структуры, господствующие на потребительском рынке. Скудость легальных доходов породила и большой слой профессиональных воров, живущих по своим специфическим законам (после распада социалистической системы они, объединившись с мафией и создав из молодежи более чем полумиллионную подпольную армию, предъявили претензии на управление рядом наиболее доходных отраслей). Есть мнение, что в общем расхищалось примерно 10—12% национального дохода страны.

Перестройка

Милитаризованная экономика — сколь могуча, столь и хрупка: если она проигрывает потенциальному противнику в каком-либо решающем звене, она ломается и дальнейшее накопление вооружений, как и жертвы, принесенные народом во имя этого, становятся бессмысленными. Должна произойти перестройка всей системы. Именно так получилось в Советском Союзе, ставшем после Второй мировой войны супердержавой, властвовавшей над двумя десятками социалистических государств — от Адриатики до Океании. Военно-промышленный комплекс СССР, буквально высасывая все соки из народного хозяйства (например, первая атомная бомба стоила столько, сколько вся Отечественная война), сумел добиться равенства в ракетно-ядерных вооружениях с США, но оказался бессильным ответить на перспективу создания на пути советских баллистических ракет американского лазерного щита (имеется ввиду система СОИ). Что бы ни пред­ставляла собой перспектива «звездных войн» в 80-х гг., но, коль скоро эта перспектива появилась, дальнейшее накопление наличных вооружений и вся милитаризация экономики стала бессмысленной, неоправданной. Неоправданным оказался и весь тоталитарный советский строй. Все, что последовало за этим, было неизбежно. Началась перестройка, Советский Союз распался.

Однако надеждам миллионов людей на скорое наступление благополучной жизни не суждено было сбыться. Хотя новой власти удалось покончить с дефицитом и довольно быстро насытить потребительский рынок путем отпуска цен, но это было достигнуто ценой гибели сбережений миллионов людей. Социально-экономические преобразования, последующие за крахом социализма, были проведены, насколько можно судить, без единой концепции, стратегической модели. В результате приватизации на начало 1997 г. 55% промышленных предприятий изменили форму собственности, они производят около 70% валового национального продукта и осуществляют 74% всех инвестиций. Однако поспешное разгосударствление привело к тому, что большинство акций ряда мощных предприятий за бесценок приобретен директорским корпусом, не имеющим навыков работы на рынок в условиях кон­куренции и лично не заинтересованном в этом, поскольку руководство самостоятельного предприятия может произвольно устанавливать себе зарплату. Такие предприятия хиреют, не мешая роскошной жизни руководства. Более 40% всех российских предприятий страны — убыточны.

Происходит постепенная конверсия ВПК, 70% продукции которого сегодня уже составляют гражданские товары. Но большинство оборонных предприятий еще не приспособилось к требованиям рынка и влачит жалкое существование.

В селе колхозно-совхозное производство, став формально акционерным, фактически сохранилось под властью старого руководства. Причины в основном носят социально-психологический характер: ВПК успел при советской власти выбрать на свои предприятия и стройки большинство социально-активного населения (при его полном согласии и радости) сельской местности, а жизнь оставшихся селян полностью зависит от разбогатевших и фактически бесконтрольных руководителей коллективных хозяйств, сменивших вывеску. Хотя их зерновая производительность (после отделения союзных житниц — Украины и Казахстана) — ничтожна, всего 13 ц/га, формально они господствуют в стране. Фермеры и вообще частные сельские хозяева любых видов (те же колхозники в своих личных хозяйствах и даже дачники) в значительной степени представляют собой неформальную, подпольную экономику — они производят больше половины мяса, молока, овощей и фруктов в стране, но скрывают фактическую производительность, опасаясь усиленного налогообложения, а также ввиду отсутствия частной собственности на землю и нормального сельскохозяйственного кредита.

По сути в стране второй раз происходит первоначальное на­копление капитала. Как и на Западе в XVI— XVIII вв. и в России в XVIII — XIX вв., этот процесс в значительной степени носит насильственный характер, но не путем колониальных захватов или огораживания земель, а путем криминализации экономики.

Считается, что вне официальной экономики производится около 20% ВВП. В кредитно-финансовой сфере действуют около тысячи организованных преступных групп. Сюда относятся мошеннические финансовые компании, успевшие присвоить более 20 трлн. руб. доверчивых клиентов (если общее количество вкладчиков, как сообщает печать, составляет 89 млн., то средний вклад равняется всего около 225 тыс. руб., т.е. ограблены самые малоимущие слои населения). К криминальной экономике относятся также подпольные банки, аккумулирующие доходы от рэкета, проституции, воровства, игорного дела, они кредитуют под охраной вооруженных банд малый бизнес в наличной валюте («черный нал») под огромные (до 40) проценты. Сюда же относятся бизнесмены, не возвращающие в страну экспортную выручку, а также использующие государственный кредит не по назначению; злостные неплательщики налогов (в 1966 г. «укрыто» 40% сделок); лихоимцы из госаппарата (ныне он превысил по численности бывший советский); расхитители армейского вооружения; производители безакцизного спирта и пр. Располагая огромным «черным налом», криминальный сектор не испытывает недостатка в средствах обращения. По этой причине в легальной экономике денежной массы хватает только на 20% оборота. Легальный оборот в значительной степени стал натуральным (бартер). Хронические неплатежи, в том числе зарплат и пенсий, очень тяжело отражаются на положении людей.

Криминализация экономики вызывает нежелание народа, на руках у которого находится от 30 до 60 млрд. долларов, участвовать в инвестиционном процессе. Нестабильность социально-политического положения отпугивает западных инвесторов. Естественное следствие — резкий спад производства. За 1992—1996 гг. ВВП снизился на 28% — больше, чем за годы Гражданской (23%) и Второй мировой (21%) войн! Страна живет экспортом газа и нефти, леса, металлов, новейшего вооружения и импортом по­требительских товаров. Промышленность в общем неприбыльна. Самый большой доход приносят: торговля (особенно валютой, недвижимостью, жидким топливом, безакцизным спиртом), банковское дело, госслужба (поборы), биржевое брокерство и простое воровство.

Таким образом, гармоничное развитие народного хозяйства новой России и повышение уровня жизни народа зависит, в первую очередь, от решения двух тесно связанных между собой проблем — ликвидации криминального бизнеса и налаживания инвестиционного процесса.